 Однажды разговорился с большим любителем фантастики. О том, о сем, о книгах, о тенденциях. В числе прочего "товарисч" сказал, что не приемлет русские имена в космической фантастике и романах о будущем вообще.
По его мнению Линда или Кейт с бластером или за штурвалом звездолета- это достойно, в вот какая-нибудь Маша или Таня - просто смешно. То же с антуражем: города с буржуйскими названиями, звездолеты имени столпов западной демократии, жесткая атмосфера капстраны с волчьими порядками.
Отчего так? Куда в будущем делись русские люди, в какие тарары канула страна? Может они остались играть на гуслях где-то на старой
...
Читать дальше »
|
Каждая вторая книга этого направления начинается тем, что престарелый герой умер, тетеньку зарезали в переулке, мальчик был блажен и доездился или допрыгался. Смерть...
Значит то, что происходит дальше это посмертные видения? Глюки умирающих без кислорода клеток мозга? Ад? Чистилище? Утешительная сказка, которую рассказывает человек сам себе, пока плоть умирает? Не правильней было бы завершать такие произведения не хеппи-эндом, а дуновением черного небытия, которое упокоило героя?
Когда читаешь Данте про сумрачные и не слишком приятные места, где проводят время души в ожидании страшного суда, соглашаешься - смерть не жизнь, должно отличаться от этого света.
...
Читать дальше »
|
 Никогда не понимал, отчего, когда речь заходит о будущем, изображают полные машин магистрали, высотки, монорельсы и пр и пр.? Раньше еще рисовали трубы заводов и ТЭЦ. Но с течением времени мода на ручной труд повывелась и экологи сделали свое дело. Но то, что осталось ничуть не лучше.
Дороги полные машин - отличный генератор вкусного, полезного для здоровья смога, отличный источник акустического шума и инфразвука, способ весело и провести время в пробке.
...
Читать дальше »
| |
Никогда не понимал, отчего, когда речь заходит о будущем, изображают полные машин магистрали, высотки, монорельсы и пр и пр.? Раньше еще рисовали трубы заводов и ТЭЦ. Но с течением времени мода на ручной труд повывелась и экологи сделали свое дело. Но то, что осталось ничуть не лучше.